Зона строгого режима


 Смотри! Мы так стремительно падаем вверх…

Fleur

 

Сеголен – кандидат в президенты Франции – однажды сказала вместо слова bravoure слово bravitude. Она неправильно образовала существительное от глагола. Хорошо, что ее не выбрали в президенты. Хотя… думаю, она, быть может, исправила бы эту ужасную несправедливость — женщин по статистике больше, чем мужчин. Почему же тогда еще никто не додумался устроить мужской конкурс красоты? Я бы непременно купила себе билет в первый ряд. А если бы их уже все разобрали, то взяла бы с собой бинокль. Должны же мы показать мужчинам весь кайф ношения их идиотского изобретения в виде стрингов. Пусть бы тоже помучились.

Что-то я не о том думаю. Мысли разбегаются. И не в том направлении. Отвратительное создание — ксерокс. Вот сижу и целый день убиваюсь над книжками в библиотеке, ругаясь на чем свет стоит — ксерокс сломан! Я проторчала тут уже 5… нет, 6 часов!!! И все это время меня не покидает мысль о том, что я могла бы уже гулять, отдыхать, наслаждаться отличной погодой. Если бы ксерокса не было, я бы с превеликим спокойствием сидела тут перед книгами, и мне даже в голову бы не приходили эти паршивые мысли. Я зла. В курилке тоже все  злые. Только один парень стоит с задумчиво — романтическим лицом, с всклокоченными волосами гения. В руках у него толстенная книга. Я прошу у него огня. Нет. Требую.

 

Я часто бываю в планетарий. Была там раз сто. За последние лет десять программа там не меняется. Я знаю все легенды наизусть, но я все равно хожу туда с удовольствием. Это так клево — задрать вверх голову и смотреть в темноте на нарисованные звезды. Потом выходить на яркое солнце. С ноющей шеей. Но это такая мелкая деталь. Мужчины почти не изобретают новых комплиментов (а все равно слушать их каждый раз приятно).

 

Лохматого гения зовут Антон.

Сначала ели буржуйскую еду Макдональдса, потом смотрели какую-то голливудскую скукоту, на середине которой я уснула. Проснулась от того, что меня куда-то несут. Антон ржал как сумасшедший:

-       Ты уснула на премьере!!!

Дерьмо — США.

-       Хочешь спать?

-       Ага, — и ребячьим жестом тру глаза.

-       Поедешь ко мне?

Вот это да!……

 

Интересно, гении все такие? Взял подушку и ушел в другую комнату. Всю ночь продымила в окно, завернувшись в одеяло. Заснула часам к пяти прямо на подоконнике. Это к лучшему. Мы друзья.

 

Я аккуратно водружаю на вершину моего кулинарного произведения искусства морковку, вырезанную ромашкой. Она стоит несколько секунд и потом скатывается вниз, увозя за собою все слои, так тщательно укладываемые мною в последний час. Отчаяние. Колебание — вдруг можно что-то исправить? И беру ложку, перемешиваю все в кучу.

Отношения пласт, за пластом ложились друг на друга, промазывались непринужденностью, пропитывались безразличием над тем, кто платит, перемешивались с желанием позвонить и ожиданием звонков. Легкий флирт в качестве приправы: рубашка чуть прозрачна, кофта оголяет плечи. Так тщательно продумывала — только бы не переборщить. Боялась — только бы не подтолкнуть к… СТОП!!! Блокировка всех дверей! Нет выхода! Сигнализация! Поцелуй — недопустимо. После него — все не так. После него — обязательства! После него — ожидание. Бесконечное ожидание звонков. Страх — а я единственная? Пустота — он пошел гулять без меня???

 

Пласты накладывались год.

Мы как всегда болтали, пили шампанское. Запускали самолетики с его балкона на 12 этаже. Потом стали писать на них маркером:

-       Оглянись. Кто с тобой рядом?

-       Ты что-то пропустил.

-       Задумайся!

-       Истина — рядом.

-       Твое счастье на уровне протянутой руки.

А потом пошли в комнату смотреть фильм.  Валялись на диване. И я не рассчитала. Я перегнула палку. Я опустила голову ему на плечо и…

Взрыв на заводе лакокрасочных изделий. Весь мир вдруг подскочил и перевернулся. На губах — вкус его слюны. Нестерпимо жарко. В глазах черные мухи. Я отмахнулась от них. Но… Уже не вернуть. Я переборщила, как переборщила с весом морковки, которую водрузила на вершину своего первого потрясающего романа.

 

 

На коленях бабушки в ситцевом платочке лежит кошелек с надписью Kenzo.

На спине какого-то бомжа крупно выгравирован логотип Dolce&Gabana.

На лавочке сидят две девчонки. Одна в очках и приличной юбке до колена, другая в разодранных джинсах и надписью на майке «Brainfucking». Та, что в очках, читает Коупленда «Пока подружка в коме» и истерично ржет, тогда как та, что в рваных джинсах прилежно штудирует «Теоретическую грамматику  английского языка».

На базаре за 15 рублей лежат кружевные трусики Kelvin Klein.

 

Он научил меня видеть все, замечать детали неожиданно ставшего потрясающим мира.

 

Сидели на крыше и пускали самолетики. Как всегда, впрочем. Мы это любили — крыши.

Пили из горла шампанское. Коптили небо дорогими сигаретами.

Он встал на краю.

-       Ты веришь, что если я сделаю шаг вперед, то я полечу?

-       Я верю, что если ты сделаешь шаг вперед, ты превратишься в лепешку.

 

Плавали в сиреневом озере при закате солнца.

Весь мир неожиданно обрел яркие краски. Весь мир неожиданно обрел ясность. Я неожиданно обрела весь мир.

 

 

А потом… Потом меня поглотило ожидание. Я ждала два дня. Три. Неделю. Полторы. Две. А потом я поняла, что ждать бессмысленно, потому  что и так все ясно. Я назначила ему свидание в самом красивом кафе, надела вечернее платье, подкрасила поярче глаза. Я ждала его, заняв место у столика на втором этаже. Сквозь стекло я видела, как летают остервенелые снежинки, оскаля клыки, бросаются на окно и беспомощно сползают вниз. Я вспомнила, что, если ехать быстро на машине, то дождь ползёт вверх по лобовому стеклу…

Мы заказали кофе, я попросила мороженного. Мы болтали о какой-то чепухе. Я ждала подходящего момента. И тут он сказал:

-       Ты сегодня как-то особенно хорошо выглядишь.

Я подумала, что вот он — момент. Лови!

-       Сегодня особенный день.

-       Я о чем то забыл? — Он смотрел на меня. Я опустила глаза и прошептала:

-       Я беременна.

Мне казалось, что время остановилось. Мне не хотелось поднимать глаза, я боялась посмотреть на него. Я не знала, что он скажет. За окном так же размеренно падал снег, у девушки унесло шляпу и она бежала за ней по тротуару. Собака принюхивалась к машине. Какой-то мужчина поймал шляпу и протягивал ее, широко улыбаясь. Я подняла глаза вверх и увидела, как снег кружит возле стекла. Серое небо застилало поле моего зрения. Я посмотрела на любимого мужчину и увидела, как его равнодушная спина закрывает за собой входную дверь кафе…

Я чувствовала как краска заливает мое лицо.

Снег падал, падал, падал, как падал сейчас в моих глазах любимый человек.

 

 

Он растаял в моей жизни. Уважение, любовь — все растаяло в то мгновение, когда за окном снег кружился вместе со шляпой, несущейся по тротуару.

А я?

Тшшшш.

Никто не узнает.

Я падаю. Падаю в круговорот событий.

Но падаю — вверх.

 


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *